Записки туриста. Ночь в стиле Гауди

Вечные творения Гауди (в том смысле, что никогда их не достроят до конца), поющие фонтаны, фуникулёр, поездка на открытой площадке экскурсионного автобуса. Пожалуй, театр фламенко. Всё. Джентльменский набор туриста. Галочка поставлена.

 

Ну, мимоходом еще обратить внимание на гитариста, пристроившегося под Триумфальной аркой и девочку рядом, ангельским голоском выводящую «бессамемучо». День заканчивается вечерним столпотворением, похожих на стадо уставших за день мамонтов, двухэтажных автобусов на главной готической площади – прижимающихся боками и готовящихся ко сну. К сумеркам, наконец-то, всё стихает.

Остаётся одна престарелая сеньора Барселона. Только что людное и враз опустевшее кафе на краю главной площади. Ещё пытаясь застать последних туристов, подкатывает безногий инвалид в военной форме. В отличие от столичных российских попрошаек, он не просит милостыню. На международном языке жестов он предлагает бумажные салфетки с картинками. Действительно, на столах салфетки не кладут, чтоб их не разметало ветром, и совершенно не жалко отдать за это пару евро. У разбитного официанта весёлые глаза, он уже рад окончанию рабочего дня, и ему не терпится посчитать выручку. Бойкое место…

Стремительно скатывается южная ночь. Она как будто выметает все международные напластования , оставляя Барселону чистой и спокойной. В её настоящем виде. Элегантнейший молодой негр – строгий костюм и портфель, безукоризненно белая сорочка и зубы, столкнулся напротив нас с некой пожилой кукольного вида синьорой. Вся в рюшках и шляпках, она запуталась в поводке такой же, в рюшках, собачонки. И вот уже полчаса она и её спаситель обсуждают какие то мировые проблемы, причём с жизнерадостным участием собачонки, то встающей на задние лапы, то показывающей розовый язык, то кружащейся на месте в своих кружевных собачьих одежках.

Девочка, горделиво вышагивающая за руку с мамой – вся в бантах и лентах. Туфельки, платьице, головка с чёрными глазами испанской женщины. Всё как у мамы, только размером поменьше.

Замызганного вида мужичонка – пожилой хиппи, длинноволосый, в шляпе, вытертых джинсах, толкает перед собою по узкому переулку корзину из супермаркета, распространяя вокруг себя звон колокольчиков. Корзина наполнена доверху полуторадесятком, как минимум, громадных бутылок, на вершине которых водружен французский батон и полголовки сыра. Это немыслимое сооружение громыхает по булыжной мостовой и бьётся эхом о лепнину барселонских стен. В престижном квартале опускаются жалюзи бутиков, темнеют рекламы, и остаются освещёнными лишь жилые подъезды. В один из таких подъездов и попадает, кое-как набрав номер домофона, престарелый хиппи, освободив тротуар от своей громыхающей фуры и грохота алкогольного производства.

Маленькое кафе с миниатюрной хозяйкой, обладательницей римского профиля и глаз Джульетты Мазины.
– Ола!
– Ола!
– Дуэ капучино.
– О-кэй.

Жестом приглашает на улицу – здесь всего два столика на тишайшей мостовой, на которую с шорохом осыпаются осенние листья платанов. Пока готовится кофе, хозяйка убирает внутри – все стулья уже перевёрнуты на столах ножками вверх.

Рядом сидит седовласый господин, похожий на режиссёра в отставке: тёмная трость с резным набалдашником, помятый костюм, мешки под глазами, взгляд сфинкса, переполненная пепельница и целая батарея пустых рюмочек. Видимо, сей господин такая же неотъемлемая часть улицы, как и платаны, как и булыжники в мостовой. Мы выпили свой кофе, но уходить не хотелось, до рейса на Лорет оставалась ещё пара часов, и хотелось провести их здесь в умиротворении.

Духота спала, и на прогулку вышли пенсионеры. Улица – место встреч, обсуждения дневных новостей. Аккуратные причёски, разноцветные шейные платочки, модные накидки. Хромированные подпорки для ходьбы. Так же чинно шествуют рядом собаки-компаньоны, и, кажется, тоже что-то обсуждают вместе с хозяевами вполголоса.

Вдруг, где то на этажах, скрытых чёрными листьями, раздаётся неистовый женский крик, на высоченной ноте выдающий длиннейшую тираду. Звон посуды. И опять тишина. Испанские страсти.

Спросили хозяйку ещё кофе и узнали до которого часа она работает. Оказывается – ждёт нас, не хочет мешать «созерцанию». Стало неудобно. Встали, пошли, шурша листвой.

Осенним вечером особенно чувствуется, какая всё-таки Европа старушка. И очень элегантная.

Вам также могут понравиться
Exciter в соцсетях

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More