Противоречивый Том

Том Уэйтс – вероятно, один из немногих людей на свете, который производит на окружающих впечатление, полное мирно уживающихся противоречий. Раз взглянешь – глубоко алкоголический персонаж, вполне в духе битниковской традиции, вставший рядом с великими американскими безумцами не только мысленно, но и в реальности (работал над альбомом «The Black Rider» 1993 года вместе с Уильямом Берроузом). Другой взглянешь – а товарищ с конца 70-х с запойным пьянством завязал, и все, что позволяет себе нынче, – это кофе и сигареты. И периодически пошутить про алкоголь, причем сразу с замахом в список крылатых фраз Настоящего Выпивохи: «У меня нет проблем с выпивкой. За исключением тех случаев, когда я не могу ее раздобыть». Или вот: «Я предпочитаю покидать ресторан настолько подогретым, чтобы без труда заменить котельную».

 

То же самое с так называемым положением независимого музыканта. С одной стороны, журналисты именуют Уэйтса «бомжом американской рекорд-индустрии», упирают на практически полное отсутствие его песен в радио- и телеэфирах и всячески подчеркивают, насколько его подход к творчеству не похож на все, что можно было до сих пор наблюдать в популярной музыке. С другой – в коллекции этого человека есть несколько золотых дисков, пара граммофончиков Grammy, кавер-версии его песен исполняют Брюс Спрингстин, Род Стюарт и Eagles, его диски входят в различные списки «Лучшие альбомы всех времен и народов», у него масса искренних поклонников (в том числе, например, Фрэнсис Форд Коппола с дочкой и зятем Спайком Джонзом). При всей своей независимости и беспечном отношении к паблисити Уэйтс – весьма известный и популярный человек, которому не стыдно подражать. Спросите у Билли Новика из Billy’s Band – он подтвердит. Даже неоднократно заявленная неприкаянность и лузерство Уэйтса, судя по всему, имеет больше отношения к лирическим героям его произведений, нежели к нему самому. По крайней мере, как только дело доходит до соблюдения его авторских прав крупными корпорациями – тема, щекотливая для куда более успешных и раскрученных персонажей, нежели старина Том – он не теряется и добивается своего. На его счету как минимум три успешных иска к большим компаниям, которые, не добившись от него согласия на использование его музыки в рекламе – а рекламу Уэйтс принципиально игнорирует – нанимали певцов, имитирующих хриплый голос Тома, и давали им спеть фрагменты, подозрительно похожие на отрывки из его произведений. С чипсового гиганта Frito Lay театрал и ценитель раннего блюза Уэйтс получил $2.375.000 – согласитесь, неплохо для независимого артиста.

В одной компании со всем вышеперечисленным идет исполнительская манера Уэйтса и, собственно, весь образ его жизни. Первая ввела в заблуждение немало слушателей: удивляясь невероятно хриплому, иногда рычащему, иногда скрипящему, как несмазанная дверь, голосу музыканта, они свято верили, что им поет толстый престарелый негр, наподобие Луи Армстронга, в то время как Уэйтс – еще не старый (60 лет стукнет только через год) и совсем даже худощавый белый, ирландско-шотландского происхождения, поразительно похожий на актера Рона Перлмана.

Что же до образа жизни – он также четко делится на выдуманный, для песен, и фактический, и если в песнях процветают одиночество, разочарование и прочий нуар, то в реальности Уэйтс счастливо женат на Кэтлин Брэннан, женщине, которая помогла ему обрести собственное творческое лицо и родила троих детей, дружит с маститыми режиссерами и музыкантами (кроме упомянутой семьи Коппола водится с Кейтом Ричардсом из The Rolling Stones и культовым режиссером Джимом Джармушем). Изучив этого противоречивого и необычайно цельного человека попристальнее, можно понять, что Том Уэйтс очень вовремя сообразил, где проходит граница между творчеством и жизнью. Далось это ему совсем не легко – через многие бутылки недорогого бурбона, опустошенные в одиноких номерах американских мотелей в период с 1972 по 1976 годы, через тщетные попытки приблизиться к недосягаемым идеалам, в равной пропорции смешанным из Бинга Кросби и Боба Дилана, через осознание того факта, что в мире шоу-бизнеса полно ущербных людей, и именно они устанавливают в нем такие бесчеловечные правила, а затем играют по ним со звериной серьезностью. Но как только он это понял, так – и творчество, и личная жизнь его пошли в гору.

Вымыслу и самовыражению достались болезненные интроспекции, яростные эксперименты, авангардный поиск – словом, все то, что, будучи привнесено в ежедневное существование, нередко доводило других музыкантов до передозировки героином или ствола дробовика глубоко во рту. Обычная жизнь, тем временем, наполнилась спокойствием, полезными делами и увлекательной игрой: между написанием звуковых дорожек к кинофильмам, постановкой мюзиклов и непременным выпуском альбомов Уэйтс успевает воспитывать детей, заниматься благотворительностью, расширять свои знания о акустических свойствах скобяных товаров, делать из огромного мусорного бака музыкальный инструмент, звучащий словно порожний товарняк на полном ходу, и вообще наслаждается своим земным бытием, как мало кто умеет. По словам самого Тома, все это зовется «оптимистичный цинизм»; пожалуй, этот термин одинаково хорошо подойдет для отдела каталога всемирной фонотеки, где будет содержаться музыка Уэйтса, и для заголовка книги о нем из серии «Жизнь замечательных людей».

Вам также могут понравиться
Exciter в соцсетях

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More