Мир глазами Лиама

Лиам Галлахер – половинка почившего в бозе дуэта Oasis (группа-то осталась, вот только слышать о своем брате Ноэле Лиам не желает), лидер новособранной команды Beady Eye, фанат Manchester United (и мы его понимаем), счастливый отец и глава линии одежды Pretty Green. (Все идиоматические выражения в интервью принадлежат исключительно Лиаму).

Прошел год с момента, когда ты организовал группу Beady Eye. Как все идет?
Отыграли шесть больших концертов. Сначала нервничали, но теперь давление, вроде, спало. Выпустили дебютный альбом, и начали исполнять на концертах песни с него. Так что париться особо не о чем.

Ты отказываешь людям, которые скандируют на концертах, чтобы ты пел песни Oasis?
Я их не слышу, но они могут делать все, что им угодно. Этого никогда не произойдет. И это не потому, что мы не любим Oasis, а потому, что все закончилось и мы двигаемся дальше. Думаю, 90% людей тоже хотят двигаться вперед. Oasis остался в прошлом. Люди могут говорить: “Они начали творить дерьмо уже со второго альбома”, но я с ними не соглашусь, мы и позже писали хорошие вещи. Мы закончили, когда закончили, но по прошествии времени могу сказать, что мне не стыдно за нашу музыку, мы были настоящими и говна не делали. Если вам еще нужна группа вроде той, что была, Beady Eye, мне кажется, продолжит все хорошие традиции.

Тебе нравятся ню-фолк группы, вроде Mumford & Sons?
Уверен, они хорошие парни, только не для меня, чувак. Они выглядят, как ебанутые амиши (религиозное движение, зародившееся как самое консервативное направление в меннонитстве – прим. ред.). Вы вообще в курсе, что они о сих пор электричеством не пользуются? Сами еду выращивают, и в амбары складывают. Мне нужна более сексуальная музыка, которая исполняется людьми, с виду чуть более вызывающими, чем обычный народ.

Но твой брат сейчас…
Я слышал несколько мелодий нового Oasis, и они напоминают мне Blur и Elastica. По мне, так это – брит-поп. Oasis был не таким. Звук моего брата стал таким, словно он всю свою жизнь собрался играть в Камдене, и больше нигде. Это не моя чашка чая. Я сказал: “Я не тащусь от татуированных парней, но они, по-крайней мере, играют настоящую музыку. Мне правда нравилось то, что они делают.

И они пришли к тебе?
Да, они вернулись и сказали: “Нам все равно, что он говорит, мы хотим знать, что говорит Ноэл”. Но мне на это срать.

Вас сильно критиковали после выступления в Гластонбери. Хотел бы ты играть там снова?
Я – нет, приятель. Слушай, я не просыпаюсь по утрам и не говорю: “Вот он – мир по Лиаму Галлахеру”. Когда меня спрашивают о Гластонбери, я отвечаю, что когда играл там последний раз, это было дерьмово. Ты слышишь всю толпу, которая говорит, смеется, чавкает, когда ты поешь, на охрану тратятся копейки, и кругом полно уебанов. Это как Бонд Стрит (фешенебельная улица с бутиками в лондонском Уест-Энде – прим.ред.), только изрядно заляпанная грязью.

Скажи, ты был разочарован низкими позициями синглов Beady Eye в чартах?
Да не особо. Я не циклюсь под каким мы номеров – 1 или 71. Я был №1. Если бы я сейчас только начал играть в какой-нибудь совсем молодой групке, то парился бы, конечно, но я уже был там, смотрел через эту стену. Сейчас не время настоящей живой музыки. Все поэтому. Ты не можешь на это повлиять, поднять себя в чартах, так что, даже, если ты не №1, это не имеет особого значения.

Что ты думаешь о людях, вроде Lady Gaga?
Я ее обожаю. Это граничит со смешным, но она умеет все перевернуть, потому что умеет петь, умеет танцевать, умеет рисковать, в отличии от так называемых “поющих трусов”. Она с виду, конечно, кажется немного ебанутой, но мне это нравится. Я люблю ее, чувак.

После того, как Oasis распался, ты не думал завязать с музыкой?
Нет. Ни за что. Это Ноэль выкидывал фортели, уходил из группы, возвращался. Но это был не повод для того, чтобы закончить раз и навсегда. А он решил, что он может писать музыку так же, как включать и выключать свет. Все знают, что он может писать музыку, и что он был главным в Oasis, но, оказалось, что этого ему недостаточно. Но лично я никогда не думал: “Это я. Мне – 18 лет, и я рулю всем миром”. Музыка всегда была большей частью моей жизни. И я буду заниматься ею до конца своих дней. И, надеюсь, одновременно делать какую-то одежду. И выглядеть охуительно, пока не сдохну.

C того момента, как ты запустил свою линию одежды Pretty Green, твой гардероб, наверное, разросся до немыслимых масштабов?
Ага, точно. Моя благоверная с тех самых пор с ума сходит. Потому что у меня больше обуви, чем у нее (смеется). Мне нравятся мои ботинки. У меня их так много, что порою приходится задумываться: “Знаете что? Отдам-ка я это на благотворительность”. И я от этого кайф ловлю. Вот такой я теперь крутой.

А что по поводу селебрити, которую носят марку Pretty Green?
Многим она нравится. Многим футболистам, например. И Льюис Хамильтон ее носит. В моей линии одежды найдется что-нибудь для всех. Цены, конечно, для некоторых кусаются. Вот почему мы начали выпускать и Green Label, хотя шмотки в Black Label и смотрятся круче.

Хотелось бы тебе, чтобы твою одежду носили бы какие-то определенные люди?
Ну, я бы сказал, было бы круто, если бы это были игроки Юнайтет (Манчестер Юнайтед – прим. ред.), но они, вроде, и так мою одежду любят, так что – бог с ними. Лишь бы ее не носили убийцы с топорами, педофилы и прочая шваль.

А кто были твои герои в юности?
Для любого, кто вырос в Манчестере, это были Stone Roses. Они всегда круто выглядели.

Как тебе слухи по поводу воссоединения Stone Roses?
Мне бы хотелось, чтобы они воссоединились, и заработали чертову уйму денег, потому что, мне кажется, у них с этим давно уже не очень. Хотелось бы, чтобы они отыграли несколько офигенных концертов, чтобы посмотреть, что будет, и записали бы новый диск. Я бы пришел их послушать, толпа с ума будет сходить. Кстати, Йан Браун по-прежнему париться о музыке, и я бы лично для него спел с кайфом.

А что насчет объединения Oasis?
А смысл? Мы не уживемся друг с другом. Ноэл идет своим путем, я – своим.

Не скучаешь по старым песням?
Нет, я и сейчас пишу вполне хорошие песни, мне кажется. Как в старые деньки. Без базара, мне нравилось петь песни Oasis, но Oasis сдулся, точно говорю. От него почти ничгео не осталось.

А что осталось?
Капельку приключений. Не то, чтобы как у Radiohead, они всегда были экспериментаторами – блин, то же самое, что лаять на чужое дерево. Мы с Oasis экспериментировали, но Ноэл от этого был не в восторге. Он всегда считал, что, если слушаешь мелодию, и подпрыгиваешь – да, это она!, тогда круто, иначе – нет. Мне не нравилась то, что предсказуемо. Ноэл хотел писать только хиты. вот поэтому люди сейчас говорят: “Ох, Beady Eye – совсем не то же, что Oasis”. Но знаете, что я вам скажу, погодите, пока он что-нибудь не выпустит. Меня-то в группе уже нет. Уверен, что Oasis без меня будет звучать так, словно ему чего-то не хватает. Чего не хватает? Да меня, блин!

Ты с возрастом хоть чуточку стал мягче?
Да, без вариантов. Люди живут прошлым – а я на 20 лет старше, чем человек, с которым вы думаете, что вы говорите. Я все тот же пацан, но уже сильно подросший.

Как продвигается фильм о Beatles, над которым ты, вроде, работаешь?
Я видел первый сценарий, он – чертовски смешной. Не Остин Пауэрс, конечно, но юмора там хватает. Это дожен быть мега-фильм. На нужен актер на роль Дерека Тейлора (пресс-атташе Beatles и главная роль в фильме – прим. ред.), и мне хотелось бы Джонни Дэппа. Он – большая звезда, великий актер и может быть очень вонючим дерьмом, когда надо. Как-то так.

Вам также могут понравиться
Exciter в соцсетях

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More