Страх и ненависть Доктора Гонзо

HST-1

20 февраля 2005, самый, пожалуй, великий и скандальный журналист в мире, Хантер С. Томпсон, покончил с собой в возрасте 67 лет, не страдая ни одним заболеванием, кроме, наверное, кокаиновой депрессии, просто снеся себе полголовы из дробовика, как в свое время сделал кумир его юности Эрнест Хэмингуэй.В далеком 1964, Томпсон, еще до своих алкогольно-ЛСДшных трипов, работая фрилансером для журнала National Observer, задался целью выяснить причины самоубийства дядюшки Хэма, отправившись в Кетчум, штат Айдахо. Проведя пару дней в интервьюирововании местных жителей, Хантер пришел к выводу, что “Хэмингуэй был просто старым, больным и сильно уставшим человеком, которого уже ничего не радовало в жизни”. Кстати, как и Эрнест Хэмингуэй, основатель Гонзо-журналистики не оставил посмертной записки с объяснениями причин своего самоубийства.

 

Пожалуй, ни один другой писатель в мире столь неотделим от своих произведений, как Хантер С. Томпсон, сам себя называвший «доктор Гонзо». Свобода в эпоху свободы тоже имела свои рамки. Вулф написал о хиппи роман-наблюдение. Но его роман был взглядом постороннего. А Хантер Томпсон находился в эпицентре проблемы. Потому именно ему и выпало на долю воздвигнуть посмертный памятник своему поколению. Книгу «Страх и ненависть в Лас-Вегасе».

Герои «Страха» – репортер и адвокат, два психотропных мутанта, сбежавших из Поколения Любви – не просто придурки-наркоманы, а герои. Они – исчезающий вид, последние борцы и революционеры. Вся их одиссея с багажником наркотиков – эскапада против системы. И, конечно, приключения. Книга была бестселлером, но экранизировали ее только в 98-м. Томпсон сам решал, кому и как снимать его детище. Продюсер Алекс Кокс, когда дело было на мази, вдруг что-то не то ляпнул про Книгу о Вегасе (так называл свой знаменитый роман Томпсон) и был изгнан из дому на мороз. Не пристрелил, и то слава богу.

Джонни Депп случайно познакомился со стариком в Аспене. «Некто басом орал на толпящихся возле выхода в бар, требуя, чтобы ему освободили вход и угрожая выбить все дерьмо из любого, кто попадется на пути. Высокий худой человек в вязаной шапке американских индейцев протянул мне свою тяжелую руку. Я почувствовал, что это начало долгой настоящей дружбы». Так и случилось. Деппу Томпсон стал «братом, другом, героем, отцом, сыном, учителем и соучастником в преступлениях, имя которым – юмор».

hunter-and-johnny

Томсон никогда не скрывал, что книги его – автобиографические, написанные под огромными дозами наркотиков и алкоголя, с которыми «доктор Гонзо» не расставался до самого последнего дня. Удивительный человек, перепробовавший все виды стимуляторов, включая адреналин-хром, крайне редкий и очень дорогой вид наркотика, получаемый из шишковидной железы человека, умудрился-таки достичь почтенного возраста, описав свои ощущения от действительности – реальной и выдуманной – в сотне статей и десятке книг. Он никогда не жалел ни об одном дне своей жизни – ни когда попал на несколько недель в тюрьму по обвинению в хранении и распространении кокаина, ни когда оказался в реанимации, до полусмерти избитый своими бывшими «друганами» из мотоклуба «Ангелы Ада». Над первым происшествием он просто посмеялся, про второе сказал, что «это был лютый пинок под зад от Реальности. Самая настоящая подлючая кайфоломка». Кстати, чего нельзя отнять у Томпсона – он никогда не стеснялся в выражениях и, хотя редакторы тщательно вымарывали особенно нецензурные, упорно продолжал писать, как ему хочется. Став политическим обозревателем в журнале Times, он так высказался о дебатах Буша с его оппонентом Джоном Керри: «Я смотрел на Буша и почти испытывал жалость к этому маленькому никчемному говнюку, пока кто-то не обратился к нему «господин президент», вот тогда-то я чуть не блеванул».
Почему ему все сходило с рук? Не сходило. Его увольняли, лишали кредита, пока он проматывал редакционные деньги на другом конце света, ликвидировали телефонные карточки. Он делал столько всего возмутительного, что, казалось, это просто невозможно напечатать. Но печатали! Потому что он всякий раз рождал скандал. А скандал всегда был Богом прессы.

hunter-s-thompson-1976-aspen-2_1024x1024

Родившийся в 1937 году в Луисвилле, штат Кентуки, Томпсон начал свою журналистскую карьеру в качестве ведущего обозревателя военной стенгазеты. Каким-то невероятным образом попав служить в Воздушные Силы, он умудрился вылететь оттуда, после того, как поссорившись со старшим сержантом, он в последний момент подменил свой спортивный обзор в газете на статью о «досадном происшествии на авиационной базе ВВС во Флориде», описав пьяный бунт, закончившийся взрывами самолетов и массовым изнасилованием кадетов женского пола. Само собой, ничего подобного не было в реальности и, чтобы избежать трибунала, Хантер, перемахнув через забор, отправился в Пенсильванию, где устроился работать редактором маленькой газетенки. Там он тоже долго не продержался. Сбежав из Пенсильвании, он отправился в Нью-Йорк, где был принят на работу копирайтером в газету Time на гораздо более низкую зарплату. Спустя полгода он устроил погром в редакции после того, как ему отказали в требовании сделать его уже наконец репортером. Распрощавшись, как он думал, навсегда с журналистикой Томпсон сел писать первый роман под названием «Принц-медуза», который закончил в 1959 году. Тогда же он познакомился и со своей первой «серьезной» подругой – Сэнди Даун. Та, как любая женщина, изо всех сил пыталась устроить свою жизнь и нищий писатель, которого не издают, ей вовсе был не нужен. Под ее нажимом Хантер устроился на работу в спортивный журнал в Пуэрто-Рико. Спортивных событий в новом американском штате оказалось немного – гольф-клуб да боулинг-центр… Томпсон опять жестко запил, и любимым развлечением с тех пор для него стало стрелять из ружья по пустым банкам и брошенным ржавым машинам. Эту свою страсть к оружию он пронес до конца жизни, приобретя у соседей в Аспене недобрую славу придурка, палящего по любому двигающемуся объекту, который попадал на территорию его фермы без предварительного предупреждения и разрешения хозяина.

В 1962 он стал писать для National Observer, самой на тот момент авантюрной газетки Соединенных Штатов. Туда он сдал несколько статей из Южной Америки. Некоторые из них казались очень странными (но редакторы не могли перепроверить их достоверность), некоторые – истории о нищете и коррупции в Бразилии – пугающе правдивыми. Находясь в Южной Америке Томпсон впервые попробовал наркотики. Так что, этот его вояж можно смело назвать переворотом в истории журналистики. А все получилось до банальности просто. Хантер подцепил дизентерию, и врачи настрого запретили ему употреблять алкоголь. Но мозг-то стимулировать как-то надо было, а потому в ход пошел кокаин и амфитамины. Причем в таких количествах и сочетаниях, что организм, воспитанный убойными дозами спиртного, среагировал на это странным образом – за несколько недель Томпсон почти окончательно облысел. Поэксперементировав со стимуляторами молодой журналист решил, что правильные сочетания и пропорции наркотиков со спиртным дают именно то писательское вдохновение, какое ему, Хантеру С. Томпсону и необходимо.

hunter-thompson-drink

Покинув в 1964-м National Observer, Томпсон и Сэнди (которая в 1963 стала его женой) перебрались в Сан-Франциско, примкнув к молодежной коммуне, основной сферой деятельности которой было употребление наркотиков, рок-н-ролл, сексуальные оргии и протест против войны во Вьетнаме. Томпсон искренне им симпатизировал, но ни капли не верил в их идеалы. В 1965-м он пишет статью для The Nation о другой коммуне из Бэй-Эриа, об «Ангелах Ада». Для пущей выразительности репортажа Томпсон подружился с несколькими «ангелами». Сделать это было отнюдь не легко, но Хантер обладал обаянием, безотказно действующим как на полицейских, так и на людей, склонных к криминалу. Довольно быстро Томпсон убедился, что погружение в среду «немытых насильников» может дать больше, чем одну статью или даже их серию – дело попахивало целой книгой. Шаг за шагом, завоевывая доверие банды, он все больше убеждался, что их жизнь сильно отличается версии, преподнесенной обывателям газетами, телевидением и полицейскими чинами. Так на свет появилась книга, вновь вернувшая обычным гражданам, «цивилам», понимание того, что байкеры отнюдь не гунны на мотоцикле и не «низшая форма животного», как о них выразился сенатор Джордж Мерфи, а вполне себе люди, правда с полукриминальными наклонностями и твердым убеждением, что если кто-то из «братков» кого-то бьет, то не стоит искать причину – нужно просто присоединиться к драке.

Помимо «Ангелов Ада» и «Страха и ненависти», основные моменты писательской карьеры Томпсона включают в себя «Большую охоту на акулу» (1979) – первую из подборок его писем и статей в журналы; «Проклятие Лоно» (1983) – некое логическое продолжение «Страха», но уже перенесенное из Лас-Вегаса на Гавайи, и щедро проиллюстрированное тем же Ральфом Стэдманом; и «Ромовый дневник», «потерянный» роман автора, начатый в 1959 в Пуэрто-Рико и неопубликованный до 1999 года.

Его дикий разнузданный стиль письма наконец-то обрел свое четкое определение – гонзо, и породил новый жанр журналистики, который известный публицист Жан-Клод Килли назвал «банальным сумасшествием». Как Томпсон писал репортажи? Его посылали на скачки в Кентукки, а он писал о том, с каким трудом доставал пропуск в VIP-ложи. Описывал проходы на ипподром, заваленные пьяными колорадцами. Его посылали написать про то как обезумевший кит заплыл в реку Сакраменто. Томпсон описывает все, что видит вокруг: пожилую китаянку, 15 лет состоявшую в связи с президентом Никсоном, идиотизм официального телевидения. Кит из цели становится средством, поводом сказать что-то о стране и ее людях. Томпсон даже поход в булочную превращал в политическую сатиру. В портрет Америки. Часть статей «гонзо» была написана для Playboy, который просто банально побоялся их печатать, хотя гонорар честно заплатил, остальная часть, тщательно вымаранная и кастрированная, была опубликована в New York Times, что окончательно убедило Томпсона оставить попытки писать для «серьезной» прессы.

Hunter-S-Thompson

Первая встреча Томпсона с журналом Rolling Stone, для которого он и проработал большую часть своей жизни, уже стала легендарной в истории издания. Хантер заявился на собеседование по поводу трудоустройства с двумя упаковками пива, в одной из своих нелепых шляп и разглагольствовал без остановки в течение часа с издателем Яном Веннером, приведя его в такой шок, что тот нанял его на работу без испытательного срока.

Удалившись на свою ферму в Аспене, штат Колорадо, он пописывал оттуда для кучи журналов и продолжал поглощать наркотики в тех же объемах, что и в бурные 60-е. Ферма под названием «Сова» была хорошо укрепленным бастионом со складом взрывчатых веществ и оружия. На случай, если придут «Они». Мечтатель и любитель диковин стал выращивать павлинов. Холодостойких. Патологически враждовал с соседом. Стрелял по форели в прудах. Говорят, если люди покупали жилье с ним по соседству, то через день умоляли риэлторов переселить их оттуда куда угодно.
Мы никогда не узнаем, что побудило его в тот день, заперевшись после ужина в своем кабинете, таким нелепым образом распрощаться с жизнью, которую он так любил. Может, именно то, что он стал стар, устал и перестал получать удовольствие от маленьких проделок, вроде взрывания на своем участке бомбы из газового баллона и глицерина. (Присутствовавший при этом Джонни Дэпп вспоминал, что столб огня был метров на 25, а вокруг спали мирные жители. Ну, то есть, до взрыва спали). Последними строчками его книги стали: «Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плавания. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше, чем я нуждался или хотел. Скучно. 67. Ты становишься жадным. Веди себя соответственно возрасту. Расслабься – больно не будет».

Вам также могут понравиться
Exciter в соцсетях

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More