Пекин: олимпийский коммунизм

Путешествие в Китай для русского человека – всегда загадка. С одной стороны, просторы когда-то нашей, русской, Манджурии хорошо освоены челноками с клетчатыми сумками, а столичные модники вот уже второй сезон ездять на остров Хайнань. Однако, что с самой столицей? Непонятно… Уже подзабытая нами экзотика с красными флагами и пионерскими галстуками, которой свалился на голову Олимпийский комитет со всеми вытекающими отсюда последствиями.

По укоренившейся привычке, знакомство с китайской столицей я начинаю с неспешной прогулки в направлении центра, намереваясь неспешно брести, пока хватит сил, хоть до самой главной площади – Тяньаньмэнь (это той, – для тех, кто в бронепоезде, – на которой, в свое время, Великий Кормчий Мао давил танками бастующих студентов. Кому как, но мера оказалась настолько действенной, что бастовать китайцы перестали в принципе. Со всем смирились и принялись заметно чаще улыбаться). Лишь нырнув поглубже в хаос улочек, дворов, скверов, кафе, рынков, магазинчиков, лишь подслушав обрывки уличных разговоров и обменявшись парой слов со случайным прохожим, насмотревшись бытовых сценок, – только после всего этого проникаешься духом города, хотя бы в самом поверхностном смысле. Этот принцип безотказно срабатывал у меня в Лондоне, Париже, Сиднее. В Пекине же полноценный одноразовый “заныр” не получился. Точнее говоря, захотелось поскорее “вынырнуть” где-нибудь поближе к своему отелю. Поэтому потребовалось совершать глубокие заплывы многократно, в процессе которых оказалось, что чаще всего приходится шагать вдоль двух-трехъярусных скоростных трасс, любуясь в основном архитектурой стандартных серых железобетонных конструкций и вдыхая аромат автомобильных выхлопов. Казалось, что это почти и не город с европейским пониманием компактности, удобства, уюта, а лишь цепочка домов вдоль хайвэя. Люди, как возле широкой реки, живут на этом или на том берегу, лишь изредка при особенной необходимости переправляясь по высоким пешеходным мостикам через поток.

На сравнительно небольшой территории, как известно еще со школы, живет 2 миллиарда, мать их, человек, и популяция этих узкоглазых полуросликов продолжает расти в геометрической прогрессии. Вот с этим даже Мао справится не смог: не помогли ни массовые аборты, ни запреты, ни увольнения с работы, ни, даже, аресты, ни денежные вознаграждения. Китайцы продолжают размножаться, грозя в скором времени превратить свою страну в стоящую плечом к плечу человеческую стену. Зато я, как человек особо наблюдательный, обнаружил один объединительный для мноэтнической толпы признак: низкорослость, благодаря которой европеец скромного роста (170 сантиметров) чувствует себя Гулливером, чуть ли не на голову возвышаясь над прохожими, а типичный шестифутовый американец смотрится хрестоматийным белым хозяином хлопковой плантации. Ну и, само собой, присутствует из-за всего этого явная избыточность в обслуге: в кафе тобой занимаются сразу 4-5 официанток (правда, это не ускоряет процесс, а лишь запутывает) да еще 2-3 стоят наготове у стены; возле каждого учреждения и просто у въезда на улицу (почему-то многие улицы начинаются воротами) по 1-2 охранника, причем все в военной (полувоенной?) форме – стоят подтянуто и строго, как на посту.

Красивых женщин, да еще чтобы и с привлекательной фигурой, на улице не встретишь. Мне, во всяком случае, не везло. Попадаются миловидные девочки, но не более того. Кажется, представления о красоте у китайцев совпадают с европейскими, по крайней мере, так можно заключить, глядя на телеведущих. В китайском фильме герой и героиня имеют почти европейские лица с чуть заметной косинкой глаз и среднеевропейский рост, а у злодея глаза-щелки, тонкие, презрительно сжатые губы, кривые зубы, короткая неровная стрижка, широкие скулы – все, как в американском боевике. Мы к такой трактовке привыкли. Удивляет, что ее принимают и китайцы, хотя при этом оказывается, что в большинстве своем именно “злодеи” и шагают ежедневно по улицам на работу и с работы. О великая сила искусства!

Скоростных трасс, прорезающих город с севера на юг и с запада на восток, десятки. Внутри образованных ими квадратов улочки помельче тоже взаимоперпендикулярны. Романтическое “затеряться в кривых переулках” оставьте Парижу и Вене, здесь же с каждого перекрестка все просматривается чуть ли не на километр в любую из четырех сторон. Дома по большей части отгорожены высокими решетками, дома поприличнее еще и с колючей проволокой поверху – ну прямо зона.

Остается поискать экзотики в старом городе, благо отдельные его кварталы еще кое-где сохранились. Красочный путеводитель по Пекину среди 95 страниц гламурных красот одну страницу уделяет и фрагменту старого города. Не верьте фотографии, это чистой воды потемкинская деревня. Реальность ужасающа: заглянув в любую из улочек-проходов (не шире полутора метров) сохранившейся благословенной старины, вы обнаруживаете бесконечную, насколько видит глаз, свалку, поверх которой резвятся дети и непременно кто-нибудь спит. Таковы же и интерьеры жилищ-чуланов, растянувшихся вдоль “улицы” и зияющих проемами без дверей. Говорят, что вот-вот, и этой экзотики не останется, но пока, закрыли только улицу развлечений возле стадиона, услав милых сердцу любого экспата проституток за китайский 101 километр. Закрыли даже известный на весь мир клуб с  монгольскими женщинами нелегкой судьбы, а оттого легкого поведения, чем явно нанесли непоправимый ущерб туризму в целом. Китай давно стал обязательной программой для любого уважающего себя секс-туриста. Из города постепенно выселяют за Стену не только проституток, но заодно и студентов (мало ли что им в голову придет). В общем, столица пустеет на глазах, теряя свое очарование, которому совсем скоро на смену придут почти неотличимые от местного населения японские туристы с фотоаппаратами и в смешных кепочках.

Вот разные пекинские разности. Перед отъездом в каком-то журнале прочитал: “Китайцы пересаживаются с велосипедов на авто”. Возможно, пересаживаются, но абсолютно точно – не пересели. Велосипедистов прорва, для них предназначены 2-3-метровые полосы дорог вдоль тротуаров, их стоянки у крупных предприятий занимают едва ли не по гектару, на них перевозят все, вплоть до огромных платяных шкафов. Зато город чист: при посадке в автобус китаец не бросит на тротуар окурок, из окон мчащихся авто на дорогу не летят пластмассовые бутылки и целлофановая упаковка. Полностью отсутствует уличная скульптура – это еще одна составляющая безликости города. Улицы не изуродованы ни политическими лозунгами, ни рекламными растяжками. В рекламе женского белья используются лишь второразрядные голливудские звездочки и француженки, для китаянок – это табу. Тот же принцип действует повсеместно, где так или иначе надо продемонстрировать бесстыдство. Когда рекламируются мужские товары, на сцене появляются вездесущие Т.Круз и Д.Бэкхем.

По утрам начиная часов с шести на каждом свободном клочке зелени китайцы в массовом порядке занимаются физкультурой, особенно усердствуют пожилые. Комплекс упражнений и статических позиций служит не столько накачиванию мышц, сколько разработке дыхания и подзарядке энергией от неведомых нам космических источников. Китаец, как личность и как нация, хотел бы жить вечно. Вернемся, однако, к походу в город. Вторая и главная причина дискомфорта – языковой барьер! Конечно, тебя поймут большинство студентов и старшеклассников, но с “улицей” ты не сможешь объясниться ни на английском, ни даже знаками. Не помогает и знание “нихао” – эквивалента «о’кэй», с которыми можно спокойно объехать весь мир.

Таксисту надо четко обозначить конечную точку вашей поездки на карте города, и он привезет тебя именно туда и кратчайшим путем. Но если ты раз десять со все нарастающими децибелами прокричишь ему, что тебе надо доехать, например, до пересечения улиц Чжунгуеньцуньнаньдацзе и Вэнгунцуньлу и он наконец понимающе кивнет, то знай – завезет он тебя неизвестно куда, и заплатить ему придется по счетчику. Дело в том, что все эти неудобоваримые названия китаец произносит гораздо короче и совсем не так, как мы – используя какую-то иную систему звуков. Так, даже, казалось бы, простое и общеизвестное “Тяньаньмэнь” китаец произносит одним слогом, наподобие “Тяям”. Поэтому и рождаются многочисленные байки о таксистах-мошенниках, кидающих доверчивых туристов. Однако бедняги так натасканы жесткими законами своей страны, что сдачу отдают всю до цента (ой, простите, юаня), потому как в ином случае – банально окажутся за решеткой. Туристы, все-таки, здесь – национальное достояние.

О том, что китайцы еще в незапамятные времена сделали массу открытий и изобретений, к которым европейцы пришли чуть ли не вот вчера, наслышаны все, это как-то перестало удивлять, но все же… Китайцы изобрели руль, киль, разделение судна на отсеки, на самом большом корабле у них размещалось 13 000 пассажиров – “Титаник” отдыхает. Зато сейчас их учат пользоваться «Клинексом» и есть, не чавкая.

Кстати, по поводу еды. Кухонь здесь столько же, сколько национальностей, и у каждой есть своя особенность. Если не хочешь обломаться с обедом, истерически запивая горящий от перца рот литрами воды, то пробовать гуандунскую и сычуаньскую кухню – не стоит. Для таких слабаков существует кантонская. Мягкая, почти безвкусная, на манер японской. Для смельчаков же открываются почти бесконечные вкусовые просторы. И засушеные насекомые, и вот только что живые змеи, кошки, собачки и прочая живность – вареная, жаренная и почти сырая. Выбирай – не хочу. Запивать весь этот зоосад лучше, конечно, местным пивом, или, на крайняк – местной виноградной водкой. Нет ничего лучше, чтобы проконтролировать свой желудок после гурманской экзотики. Кстати, китайцы, хотя с виду и крепкие, пить совершенно не умеют, хотя очень любят. Особенно банальный «Джонни Уокер» – через пару шотов они начинают краснеть, бледнеть, затем размахивать руками и издавать нечленораздельные звуки. Громко. Исходя из этой национальной особенности, следует сделать два вывода: хоть ночная жизнь и существует (включает она правда, больше все виды «ночных бабочек» обоих полов, – еще с середины 80-х годов прошлого века правительство Китая дала негласное разрешение оттягиваться по-полной, закрывая глаза на распущенность, легкие наркотики и контрабандный алкоголь), но понятия пре-пати и уж тем более афте-пати, отсутствуют, как класс. Китайцы успевают напиться через полчаса после открытия клубов, а происходит это в 6-7 часов вечера, что к тому времени, когда нормальный европеец-турист, или какой-нибудь экспат оказываются в клубе, на танцполе топчется пара китаянок, а барная стойка усеяна почти бездыханными мужскими телами. В час ночи на танцполу – только люди исключительно европейской внешности и те же самые проститутки, которых день ото дня в Пекине остается все меньше. Меняется город. А жаль…

Вам также могут понравиться
Exciter в соцсетях

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More