Опубликовано Оставить комментарий

«Жестокий ринг»: канаты из ключей проволоки

brahim-asloum-000

Родившийся в 1979 году, французский боксер Брахим Аслум успел завоевать золотую медаль на Олимпийских играх и титул чемпиона мира в суперлегком весе до того, как сняться в фильме-байопике о жизни чемпиона мира 1930-х Виктора Янга Переса. В российский прокат это кино выпустили под одним из тех названий, которые ты, казалось, слышал уже много раз: «Жестокий ринг». В оригинале он озаглавлен просто именем главного героя. Читать далее «Жестокий ринг»: канаты из ключей проволоки

Опубликовано Оставить комментарий

«Ной»: Я тебя сотворил, я тебя и потоплю

noah-00

Тот факт, что Даррен Аронофски взялся за экранизацию Ветхого Завета, конкретно — одного из самых известных и жестоких его эпизодов, Всемирного Потопа – кажется закономерным и уместным. Аранофски — режиссер-визионер. Свои кинокартины этот художник пишет крупными, иногда грубыми мазками, не боясь хватить через край и не будучи застрахованным от того, чтобы заступить за черту пошлости, по крайней мере — аляповатости. Это стало понятно еще с «Реквиема по мечте». А для экранизации библейских страстей, при всем положенном, как принято говорить, уважении, позвольте сказать, как раз и нужен автор, способный орудовать со всей силой первозданного (допотопного) варварства. Читать далее «Ной»: Я тебя сотворил, я тебя и потоплю

Опубликовано 2 комментария

Исповедь нимфоманки

nympho00

После черного-пречерного «Антихриста» и  «Меланхолии», настроение которой адекватно передает ее название, Ларс фон Триер снял добрый фильм. Ну, по его меркам. Во всяком случае, это верно для первой части «Нимфоманки». Без жестокостей все равно не обошлось, иначе это был бы какой-то другой режиссер. Но общая интонация кинокартины получилась примиряющая. Примиряющая с собой, с жизнью, смертью и так называемым «грехом».

На протяжении фильма главная героиня Джо (Шарлотта Генсбур), исповедуясь пожилому господину Селигману (Стеллан Скарсгард), который нашел ее под музыку Rammstein  в городском дворе, в своем опыте хаотичного секса, пытается шокировать и вызвать осуждение с его стороны. Безуспешно. Наблюдать за этим особенно забавно в свете происходящей последние пару лет истерии на тему сексуальности в разных ее формах в России. Все эти запретительные законы и эксцентричные высказывания российских официальных лиц, по своей несуразности оставляющие далеко позади печально знаменитую «гитлеровскую» эскападу Триера на пресс-конференции в Каннах,  выглядят еще более невротичными и беспричинными рядом с обыденностью и рутиной секса в европейской культуре и отказом судить «распутницу», которые транслирует герой Скаарсгарда.

nympho03

Первый радости детской мастурбации, «бездушная», почти механическая потеря девственности с мотоциклистом, секс-соревнования с подружкой в спортивной дисциплине «давай в…м целый поезд на перегонки», совокупления с десятками самцов по формализованному, практически бюрократическому расписанию; неврастенический выход обманутой жены с распухшим от слез лицом, Умы Турман, которая похожа здесь на Кристину Орбакайте; и так далее, вплоть до сексуального возбуждения из-за смерти отца (Кристиан Слейтер) — ничто из этих откровений не сбивает Селигмана с его доброжелательного и терпимого лада. Он всегда готов придти на помощь с аналогиями из мира рыбалки, музыки и прочих культурных сфер, провести параллели  между механикой соблазнения и приемами ловли на живца. Все усилия Джо перевести тему в сферу морального осуждения разбиваются о твердое намерение собеседника остаться в поле чистой феноменологии. Там где у нее нравственные терзания, у него — едва ли не естественнонаучный интерес. Это явно не та реакция, которой хотелось бы Джо, но именно это расхождение во взглядах и придает повествованию интерес.

nympho02

У Триера получается сочетание скуки с занимательностью. Одержимость и самообвинение Джо раз за разом наталкиваются на рассудительность и отказ обвинять Селигмана, что позволяет рассмотреть и жизнь героини и тему секса с разных сторон  в ритме своего рода поединка двух собеседников. Любое однозначное моральное суждение положило бы конец диалогу или, как минимум, лишило бы его остроты. Складывается впечатление, что Селигман отказывается дать Джо то, чего она от него добивается, то есть присоединиться к ней в самоосуждении и вместе ужаснуться тому, что она натворила, не только потому, что не видит в похождениях нимфоманки ничего предосудительного, но и потому, что просто хочет продолжения разговора. Проблема одинокого старика «поговорить-не-с-кем» оказывается важнее, чем любые приговоры, которые могли бы быть обрушены на героиню под стук судейского молотка морали и нравственности.

nympho01

Триер никогда не был философом в полновесном смысле этого слова или, упаси Господи, интеллектуалом. Он художник и выстраивание каких-бы то ни было законченных концепций — не его конек, что он так наглядно и комично продемонстрировал на той самой каннской пресс-конференции про евреев и Гитлера. Все его прозрения — интуитивные, а суждения могут быть безапелляционными в момент их провозглашения, но завтра изменятся вместе с эмоциональным состоянием автора. Конечно, ряд вещей остается неизменным: мизантропия, склонность к депрессии, провокация, смешанная с кокетством. Но не ищите у датчанина ответов на вопросы, он не врач, и даже не столько наблюдатель, сколько сам — пациент.

Во второй части обещаны-таки жестокости, секс Генсбур с двумя чернокожими сразу, Уиллем Дефо, Удо Кир и, наверняка, неминуемая мораль в конце сей басни. Пока же у Триера получилась умеренно ироничная прелюдия, первый за многие годы фильм без мизантропической или апокалипсической ноты. Пусть это пока лишь половина фильма. Вот только занудные рассуждения о разнице между антисемитизмом и антисионизмом режиссер вложил в уста Скаасгарда зря – ну, сколько уже можно с этим возиться на самом-то деле?!